Хеллоуин

Праздники выдумывают буржуи. От нехуй делать, скорее всего.
Раньше, вот, заебись было: два больших празника в году. Новый Год и Восьмое Марта имени Розы Люксембург. И с развлечениями всё понятно: на Новый Год поблевать салатом оливье с балкона, и покидать соседям в почтовые ящики китайские петарды, а на Восьмое Марта получить пиздюлей от любящего супруга. А потом кто-то, блять, начал хуйнёй страдать: Валентинов день какой-то придумали, сердечки-валентинки, романтические ебли под индусские благовония, и Хеллоуин до кучи.
Какой Хеллоуин в России, а? Вы пробовали в конце октября выползти ночью на улицу с тыквой на ебле, постучать в первую попавшуюся дверь, и запеть: “К вам детишечки пришли, тыкву нахуй принесли, дайте быра нам канфет, а не то нассым в еблет?”
И не пробуйте. Россия – не Америка. Канфетами у нас по ночам просто так никто не разбрасываецца. А вот пизды дадут определённо. В общем, буржуйские развлекухи нашему российскому менталитету чужды. И лично мне – в особенности. Я вообще празники не люблю, ибо всегда потом почему-то отмываю посуду и хату до августа.
А Хеллоуин просто ненавижу.

***

Телефон исполнил песню “Подруга подкинула проблему, шлюха”, и я подняла трубку:
– Чо нада?
– Бабла, мужиков с большими хуями, пару ящиков пива, и голую китайскую хохлатую сабачьку. – Серьёзно ответила в трубке Ершова, а потом заорала: – Чо за вопросы?! “Чо нада?” Шоколада! Ты меня ждёшь? Я уже стою у твоего подъезда, и не знаю кода! Говори немедленно, на улице ледниковый пириод.
Старость не радость. Сначала начинаешь забывать, што ждёш гостей, потом впадаешь в маразм, и начинаешь ссать в штаны, а потом смерть, и браццкая могила на ассенизаторских полях в Люблино.
– Нажимай четырнаццать, потом ключ.
– Где тут ключ?!
– В пизде, Юля! Он там нарисован на кнопочке!
– Я нажала. Там гудки вначале пошли, а потом какой-то дед сказал, что щас меня помоями обольёт с балкона… Говори нормальный код!
– Не хватало бабке горя – так купила порося… Стой на месте, щас спущусь.
Спускаюсь вниз, забираю околевшую Ершову с улицы, и тащу её домой.
– Ты нашла пу-пу-пушыстую мишуру? – Стучит зубами Юлька. – А шшшшшшортики блестящие?
– Где я, блять, найду тебе мишуру с шортами?! Я похожа на Верку Сердючку?
– На дуру ты похожа. – Лифт приехал на четвёртый этаж. Выходим. – Я знала, что ты нихуя не запасливая баба, поэтому привезла тебе мишуру, шортики, и красный лифчик третьего размера. Вата у тебя есть?
– Нету. У меня есть Тампаксы и прокладки Олвейз “от уха до уха”. Дать?
– Взять, блин! В лифчик чего тебе пихать будем?
– А? – Вспоминаю, зачем приехала Ершова, и вздыхаю: – Носки махровые пихну. Вспомню деццтво золотое.
– Да-да. Напихай носочков своих полосатеньких, Буратина бля. Лифчик, напомню, кружевной! Прозрачный! Надо чонить такое, сисечного цвета. Что у тебя есть сисечного цвета?
– Ну? – Задумалась. – Ну, хуй ево знаит? Колготки есть. Бронзовые.
– Однако, ты высокого мнения о цвете своих сисек. – Ершова заржала. – А синие колготки у тебя есть?
– А то. – Я обиделась. – Цвета тухлова ливера. Но это спешал фо ю, Ершова. Охуенно подходят к твоему лицу. Кстате, будеш тут выёбываться – ваще никуда не пойду.
– Пойдёш. – Махнула рукой Юлька. – Там же будет Дима Пепс.
– Это шантаж, Юля.
– Нет, это заебись, Лида. Это очень за-е-бись!

***

*За месяц до описываемых событий.*

– Празника хочецца чота? – Ершова потянулась всем телом, и хрустнула шеей. – Празника. Феерии. Пьянства с алкоголизмом. Куража. Ебли, в конце концов, празничной. Какой там у нас следующий празник?
– Празник сенокоса.
– Говно празник. Как-то с куражом не ассоциируецца. Што ещё?
– Новый Год в декабре.
– Долго. Это очень долго ещё. Вспоминай, чо там ещё есть.
– Пошла ты в жопу. Сама вспоминай.
– Сентябрь, актябрь.. – Ершова напряглась.
– Ноябрь потом.. – Посказала я.
– Иннахуй. Сама помню. Слушай, а чо в октябре у нас? Вот в башке крутицца празник какой-та – а вспомнить нимагу.
– День рождения у Димы Борода-в-говне.
– Блин, Бородулькин меньше всего похож на празник. Есть ещё чота? Слышь, как эта моча называецца, когда надо наряжацца в блядей, и ходить по улице с тыквой?
– Хеллоуин. А почему именно в блядей?
– А в кого ты ещё хотела бы нарядицца? В Красную Шапочьку? В Белоснешку? В Василису Прекрасную? Посмотри на себя. Или на меня. Наше с тобой вечное амплуа – это портовые шлюхи. Это карма, Лида. Смирись. Забудь, что четверть века назад ты очень удачно сыграла роль Снежинки в яслях. Это было давно. Времена меняюцца. Теперь ты – старая блядь в красном лифчике. Всё.
Да похуй в общем-то. Блядь так блядь. Чо такова? Хули там Белоснешка или Василиса – Это каждая дура может напялить пласмассовую корону и своё свадебное платье, которое лет пять как валяецца в мешке на балконе. И всё. И вот вам Василиса белоснежная, дрочите на здоровье. А вот нарядицца блядью, да ещё пройтись так по ночной улице – это нужно быть сильной, отважной, незакомплексованной, и полной дурой. В общем, права Юлька – эта роль чотко для нас.
Осталось дождацца октября и Хеллоуина.
И тогда мы с Ершовой блеснём своими актёрскими способностями так, што все эти Василисы охуеют.
Воистину.

***

– Ну, во! – Ершова сделала шаг назад, и восхищённо поцокала языком: – Красавица! Настоящая проблядь! Щас только на левый глазик ещё блёсточек добавим… И вот сюда, на волосы… Всё, можешь смотреть!
Поворачиваюсь к зеркалу.
– Мама!!!!!!
– Впечатлило? – Ершова гордо откинула со лба завитую прядь волос, и подтянула сползшие чулки с люрексом. – Я старалась.
– Я заметила. – Первая волна ужаса уже стекла холодным потом мне в трусы, и я посмотрела в зеркало ещё раз. – Юля, я так на улицу не пойду.
– Зассала, да? – Глумливо крикнула Ершова, и начала на меня наскакивать: – Ах ты ссыкло старое! Мы ж с тобой, сволочь, договорились уже! Чо ты ссышь, жаба?! Кто тебя ночью увидит-то?! Шубу напялишь, в такси сядешь – и впирёд, к алкоголизму!
– В шубе жарко… – Я ещё как-то силилась оправдать свой неконтролируемый порыв паники. – Вспотею…
– А и похуй! – Отмахнулась Юлька. – Шлюхи – они завсегда потные, у них работа такая. Ну, чо ты такое ебало пластилиновое сделала? Всё пучком! Щас тока блёсточек на правый глазик добавим?
– Пошла в пизду! – Я отпихнула Юлькину клешню, с зажатой в ней кистью, и вылетела из комнаты. – Хватит блёсточек! Я и так, блять, как в алмазной пещере! Нихуя не вижу, одно северное сияние перед глазами! Едем уже, пока не передумала!
Перед выходом я ещё раз посмотрела на себя в зеркало, и перекрестилась. Хорошо, если меня на улице просто выебет в жопу случайный прохожый. А если менты? А если загребут? Из одежды на мне был только красный лифчик, набитый колготками, лаковые шорты-трусы, и чулки в сеточку. А, и на голове ещё ободок с розовыми заячьими ушами и такая же розовая бабочька на шее. И туфли, похожые на ходули. Их, вместе с лифчиком и прочей бляццкой атрибутикой, принесла запасливая баба Ершова. Сама Ершова, покачиваясь на таких же туфлях, гордо выпячивала свою грудь, тоже вылепленную из колгот, и задрапированную сверху мишурой. Чулки и джинсовая юпка длиной в дваццать сантиметров делали её похожей на подругу дальнобойщика. Видимо, так оно и было задумано.
– Один у нас с тобой недостаток ? уж больно красивые! ? Довольно резюмировала Юлька, и, отвесив мне несильного подсрачника, выпихнула меня из квартиры. ? А теперь ? вперёд! За Родину, за Сталина! Команда ?Газы? дана для всех!
Я закрыла входную дверь, и повернулась к лифту.
– Здрасьте?
Я вздрогнула, и подняла глаза. На лестнице стояли и пытались открыть дверь, мои соседи. Рома и Вика Ковалёвы. То ли сектанты, то ли религиозные фанатики – хуй их разберёт. Вечно ходят в каких-то робах, читают мне лекции о конце света и спасении души, и периодически рожают детей дома, в ванной. Пятерых уже нарожали. И все до сих пор живы, что странно. Врачей к беременной Вике Рома не подпускал принцыпиально. И роды сам принимал. Она там орала на всю квартиру, а Рома орал ещё громче: ?Это бесы тебя терзают, супруга моя возлюбленная! Не теряй веры, Виктория! Иисус любит тебя! Не подавайся соблазнам, прихожанка! Излей младенца на свет Божий!?
Как там она изливала младенцев ? я, слава труду, не видела. Но Ковалёвых побаиваюсь.
– Здрасьте. ? Ответила я на приветствие, и тут же отвернулась.
– Иисус любит тебя.. ? Несмело сказала Вика, и с завистью посмотрела на мои празничные ходули.
– Спаси свою душу, отринь бесовские происки, воспротивься им! ? Вдруг повысил голос Роман. ? Бог есть в каждом!
– Спасибо. ? Я с силой дрочила кнопку лифта, и косилась на Ершову.
– Я никуда не пущу тебя! ? Вдруг закричал Рома, и распластался на дверях лифта. ? Спаси себя! Не торгуй плотью своей, сестра! Читай шестнадцатый псалом немедленно!
– Святой отец! ? Ершова плечом отпихнула Рому от лифта. ? Идите нахуй! Идите туда, и не возвращайтесь. А мы тогда спасём вашу жену. И детей. Мы сводим Вику на мушской стриптиз, купим вашим детям комиксы с Человеком-Пауком, и научим их ругацца матом.
– Бесы! ? Заверещал Рома. ? Всюду бесы! Виктория, неси святую воду!
– Лида, пиздуем пешком. Я жопой чую ? нам хотят испортить празничный макияж? – Шепнула Юлька, и резво поскакала на своих туфлях-костылях вниз по лестнице. Я бросилась за ней.
– Соседи у тебя жуткие. ? Пыхтела подруга. ? Бесами ещё пугают, уроды. Я чота их забоялась даже.
– И правильно делаешь. ? Я толкнула подъездную дверь, и мы с Юлькой выпали в холодную ночь. ? У меня самой, когда я их вижу, очко играть начинает. Ты, кстати, ещё не видала, как Рома по ночам по подъезду с кадилом ходит. Не знаю, чо за сушоный кал он в него кладёт, но утром в подъезд выйти нельзя. Говнищем пасёт на весь квартал.
– В дурку их сдать нужно. ? Юлька подняла руку, пытаясь изловить такси.
– Не выйдет. ? Я плотнее запахнула шубу, и поправила заячьи уши. ? Рома нашему участковому машину бесплатно освятил, и табельный пистолет.
– Сплошная коррупцыя. ? Блеснула эрудицией Ершова, и сунула голову в окно остановившейся девятки:
– На Декабристов. Едем? Лид, залезай.
Водитель девятки с интересом разглядывал Юлькины ноги в сеточку, и празничный мэйк ап.
– Вас у метро высадить?
– Да. ? Отрезала Юлька, и сердито натянула на колени куртку.
– А дальше вы куда?
Сука любопытная, блин.
– Коту под муда. ? Ответила Ершова, и заметно занервничала.
– В гости к мальчикам, наверное?
Шофёр мне нравился всё меньше и меньше. Юльке, кстати, тоже.
– И к девочкам. На детский утренник. ? Ершова пошла пятнами. А это хуёвый знак. Значит, жопой чует какую-то шляпу.
– А документы у вас есть? ? Вдруг спросил шофёр, и съёхал на обочину.
Всё. Вот она ? шляпа. Приплыли, девки ? сливайте воду.
– А какого хуя? – Начала Ершова, но тут шофёр вытащил красную книжечку, махнул ей перед нашими ебалами, и быстро спрятал её запазуху.
– Документы!
Я быстро полезла в сумку, и уже открыла рот, чтобы объяснить дяде, что мы вовсе не продавцы собственных пёзд, но Ершова, извернувшись, просунула руку назад, между сиденьями, и больно ущипнула меня за ногу. Я истолковала её жест правильно, и захлопнула сумочку. И рот заодно.
– Парниша, может, договоримся, а? ? Ершова расплылась в улыбке, и погладила дядьку по коленке. ? В честь праздничка бесплатно. Да, Клеопатра?
Я не сразу поняла, к кому это Юлька обращаецца, и молчала.
– Да, Клеопатрочка, блять?! ? Уже с нажимом в голосе снова повторила свой вопрос Юлька, и я сориентировалась:
– О, да, Жоржетта.
Юлька хрюкнула, продолжая улыбаться, а дядька обернулся:
– Клеопатра? Ну вы, девки, чувство меры поимели бы хоть. Клеопатра, блин? Псевдоним надо брать объективно. Машка Шняга например.
– Чо?! ? Я не выдержала, и заорала: – Ты себя-то в зеркало видел, узбек чукотский?! В штанах у тебя шняга, пидор ты дермантиновый! Юлька, ёбни ему!
На слове ?Юлька? Ершова вцепилась дядьке когтями в яйца, и укусила его за ухо. Я, не растерявшись, вытащила у себя из-под жопы трехкилограммовый справочник ?Жёлтые страницы. Все адреса Москвы?, и несильно шлёпнула обидчика по еблу. Сильно уебать не получилось: крыша низкая, размах не тот.
– Беги! ? Завизжала Ершова, ещё раз укусила дядьку за щеку, и вывалилась из машины. Я вывалилась следом, и осталась лежать в луже.
– Я сказала беги! ? Наступила мне на руку каблуком Юлька, я взвигзнула, и поскакала вдоль дороги на карачках, путаясь в шубе, и сбивая заячьими ушами гандоны с придорожных кустов.
– Во дворы, во дворы уходи, каркалыга!
Я сменила галоп на рысь, и свернула в какой-то двор.
Через десять минут, когда я упёрлась лбом в чугунную урну, и остановилась, сзади послышалось:
– Ушли.
– Точно?
– Стопудово.
– А это кто был?
– А я ебу? То ли мусор, то ли не мусор. Один хуй ? паспорт в такой ситуации показывать нельзя, запомни. Я как-то уже показала сдуру. Забрали в отделение вместе с паспортом, и там ещё ебало мыть пришлось, чтоб на свою собственную фотку быть похожей. А то мне уже дело шить начали.
Вопросы у меня закончились. Я повернулась к урне жопой, и села на землю, переводя дыхание.
– Ну что? ? Юлька сбоку тоже отдышалась. ? К тебе?
– Нет, блять. В клуб. К Диме Пепсу.
– Ладно, не ори? Чо я, виновата штоле? ? Ершова нахохлилась, и полезла в сумку за сигаретами.
– А знаешь, Ершова, ? Я тяжело поднялась, и и облокотилась на урну, ? какая у меня на тебя песня стоит на мобиле?
– Шалава лава-лава-лава? ? Предположила Юлька.
– Почти. ? Я отряхнула руки, и отвесила подруге пинчища. ? ?Подруга подкинула проблему??
– Шлюха! ? Хором закончили мы с Ершовой, и заржали.
– Не, Лидка. Хеллоуин мы вот так просрать не можем. Потом ещё долго следующего празника ждать.
– Я никуда больше не пойду. И не уговоривай.
– Не.. ? Поморщилась Ершова. ? Я сама никуда не пойду. Я о другом. У тебя есть чёрный спортивный костюм?
– Дедушкин.
– О! То, что доктор прописал! Уши свои ослиные не проебала? Мы щас их каким-нить говном намажем, чтоб чёрные были, а ещё нам нужен пояс от халата. Это будет хвост.
– Ершова, ты чо задумала?
– Хеллоуин, Лида. Самый лучший день для всякой нечисти. Ну, сечёшь?
– Нет.
– Кодовое слово ?бесы?. Ну?
– Юля, только не говори?
– Ковалёвы-ы-ы-ы-ы!! ? В кровожадной улыбке расплылась Юлька. ? Ковалёвы-ы-ы-ы-ы!! Щас мы, блять, им покажем, как с проститутками нас перепутывать, и концом света пугать. Короче, сценарий такой?

?Две женские фигуры в грязных шубах, громко и зловеще хихикая, растворились в ночи.

На часах была полночь с десятью минутами.
– Аццкое время. ? Ершова кивнула в сторону настольных электронных часов, которые все мои друзья почему-то называют ?Бигбэн для слепорылых?. Наверное потомушта они размером с тиливизор.
– А ещё и Хеллоуин, если вспомнить? – Я добавила свои три копейки в атмосферу предвкушения чего-то страшнова. ? Зомби по улицам шляюцца без регистрации, упыри шастают по кладбищам, кровь пьют невинную.
– Ну, зомби без регистрации у меня самой дома щас спит. Ничего стрёмного особо. Только пьёт много, и волосатый как пиздец. У меня уже аллергия на ево шерсть жопную. ? Юлька с любовью вспомнила о супруге. ? А на кладбищах нету крови невинной. Там икебаны одни. Упыри сегодня остануцца голодными.
– Вряд ли. Сегодня там полюбому будет опен-эйр готически настроенных мудаков. Я за упырей спокойна.
– Ну слава Богу. Пусть поедят вволюшку. Празничек у ребяток. А готов нам не жалко. Отбросы общества.
Ершова яросто стирала празничный макияж влажной салфеткой, и принюхивалась:
– Кстати, чем так воняет?
– Грязными хуями? – Предположила я, и подёргала носом. ? Может, отрыжка после вчерашнего?
– Шутка своевременная, смешная. ? Ершова швырнула грязную салфетку на пол, и тоже зашевелила ноздрями. ? Не, ацетоном каким-то штоле?
Я внимательно посмотрела на коробку с влажными салфетками, из которой Юлька уже вытащила второй метр, и заржала:
– Не ацетоном, а специальной хуйнёй! Это салфетки для чистки офисной техники. Я на работе спиздила когда-то.
– Тьфу ты, блять! ? Ершова брезгливо отшвырнула коробку. ? То-то я чую, у меня рожа вся горит. Ну-ка, глянь: аллергии нету?
Юлько лицо на глазах опухало. Вначале у неё опух лоб, и она стала похожа на неандертальца, потом отек спустился на глаза, и Юлька стала китайским питекантропом, а потом на нос и губы ? и вот уже на меня смотрит первобытный Гомер Симпсон с китайскими корнями.
– Ершова, ты немножко пиздец как опухла. ? Мягко, стараясь не вызвать у Юльки панику, намекнула я на новое Юлькино лицо. ? В зеркало смотреть нинада.
Подруга, вопреки моим советам, всё таки посмотрела в зеркало, и заорала:
– Блять! Что теперь делать?
Я пожала плечами:
– Мы ж Ковалёвым мстить собрались. Давай рассмотрим положительные стороны: ты уёбище. И это очень хорошо. Грим никакой не нужен. Щас напялим на тебя тренировочный костюм с хвостом, и вперёд, к Ковалёвскому инфаркту!
– Заебись. А чо, я одна пойду их пугать? ? Ершова даже не спорила по поводу положительной стороны вопроса. ? А ты чо делать будешь? Мы так не договаривались!
– Юля, – я выудила из лифчика колготки, и натянула их на руку. ? Я буду жертвой бесов, понимаешь? Я позвоню им в дверь, они её откроют, ибо ебланы, а я буду валяться в корчах у них на пороге. У меня будет шея в крови, скрюченные ноги, и пена у рта. Я буду валяться по полу, и выть: ?Бесы мной овладели, батюшка! Сиськи отгрызли нахуй, сами посмотрите, ноги мне скрючили, и зуб выбили!?. Тут я охуенно креативно использую во благо все свои природные достоинства, понимаешь? Мне тоже грим не нужен.
– А я где буду? ? Ершовой уже овладел азарт. ? Я хочу появится из воздуха, в лучах дыма, и на каблуках.
– Какие, блять, лучи дыма, Юля? И каблуки тоже нахуй. У меня есть тапки в виде голых ног Бигфута. С длинными пальцами, и с когтями. Где ты видела бесов с таким еблом как у тебя, да ещё на каблуках? Ковалёвы, конечно, мудаки, но не настолько. Короче, вот тебе дедушкин костюм, а я пошла делать хвост.
?Через полчаса мы были готовы к выходу, и в последний раз репетировали. Рому Ковалёва изображала моя собака, а мы с Ершовой играли свои роли.
– Бесы, бесы мной овладели, батюшка Роман! – Я упала на пол перед псом, и начала биться в корчах. ? Спаси мою душу, почитай псалтырь, изгони дьявола из тела моего покалеченного! Я хочу умереть девственницей!
– Тычо несёшь, обезьяна? ? Ершовский голос донёсся из туалета. ? С девственницей явный перебор. У Ковалёвых такой простыни, тебе на заплатку, точно не будет.
– Я хочу умереть с чистой душой, и вознестись к престолу божьему! ? Крикнула я в морду собаке, и та завиляла хвостом. ? Спаси меня, добрый пастырь!
Тут, по сценарию, должна была появицца Ершова, но она не появлялась.
– Вот они, бесы! ? я заорала, и вцепилась руками в собачью ногу. Пёс-Ковалёв такого не ожидал, взвизгнул, и непредсказуемо пукнул, после чего спрятался под шкаф. ? Я чую запах сероводорода! Ад пришол на землю! Итак, встречайте: бесы!
Даже после этого откровенного призыва Ершова не появилась.
– Юля, хуле ты в сортире засела?! ? Я прервала генеральную репетицию, и поднялась с пола. ? Твой выход!
– Дай поссать-то! ? Глухо ответил из-за двери бес. ? Ты б сама попробовала бы снять эти штаны с хвостом, а потом обратно напялить. Кстати, хвост я в унитаз уронила.
– Блять? – Я расстроилась. ? Нихуя у нас с тобой, Юлия, не выйдет. Ковалёвы вызовут ментов, и нас заберут в обезьянник! Там нам подкинут в карман кило героина, ядерную ракету, четыре неопознанных трупа, и загремим мы с тобой по этапу, к лесбиянкам. А я ещё так молода, и так люблю мущин!
Дверь туалета распахнулась, и на пороге появилась Ершова. За десять минут я уже забыла, как она выглядит, поэтому быстро отпихнула Юльку от двери, и сама заняла позицию на гнезде.
– Не ссы, инвалид деццтва, всё будет в ёлочку. Ты, главное, паспорт с собой не бери на дело. ? Подруга свято верила в то, что мировое зло сконцентрировано именно в паспорте. ? И тогда никакие менты не придут. Все менты щас спят давно.
Ещё через пять минут мы на цыпочках вышли на лестничную клетку, и прокрались к лифту.
– Короче так? – Ершова наклонилась к моему уху, и ещё раз уточнила детали: – Щас мы с тобой поднимаемся на седьмой этаж, ты спускаешься вниз по лестнице до четвёртого, и проверяешь, чтоб на нижних этажах никто не стоял. А то эффекта не получицца, если мне между пятым и шестым кто-нить с перепугу пизды даст. Потом ты звонишь в дверь Ковалёвым, начинаешь изображать свой ящур?
– Корчи. ? Поправила я Юлю.
– Похуй. Корчи. Потом ты кричишь: ?Вы слышите этот топот? Это бесы! Они уже идут за мной!? И тут выйду я.
– Ты думаешь, у тебя получицца громко топать в плюшевых тапках? ? Я с сомнением посмотрела на когтистые поролоновые ноги Ершовой.
– Верно. ? Юлька не огорчилась. ? Вот эта лыжная палка чья?
Я оглянулась. Возле соседней квартиры сиротливо стояла одна лыжная палка.
– Ничья. ? я пожала плечами. ? Бери, если нужно.
– И возьму. Я буду ей стучать по ступенькам, и имитировать аццкий топот. Видишь, всё катит как надо!
Двери лифта открылись, и мы с Юлькой шагнули в кабину, и нажали на цифру семь.
– Эх, вот эти иисусики щас обосруцца! ? Юлька откровенно радовалась предстоящему чужому инфаркту. ? Главное, смотри, чтоб тебе кадилом не уебали, в процессе изгнания бесов.
– Юля. ? Я прислушалась к тишине за дверями лифта. ? Юля, мы, кажецца, застряли.
– А я ещё появлюсь, и скажу Ковалёву: ?Ты нихуя не божый человек. Ты дрочиш по ночам, в ванной. Так што собирайся, я за тобой?. ? Юлька захохотала, и осеклась: – Чо ты сказала?
– Мы застряли. ? Я села на корточки, и посмотрела на Ершову снизу вверх. ? А у меня клаустрофобия. Щас орать начну.
– Не надо. ? Уверенно ответила Юлька. ? Щас попробуем отсюда выбраться.
Однако, выбраться из лифта не получалось. Застряли мы всерьёз.
– Юля.. ? Я уже шмыгала носом. ? Я боюсь! Сегодня страшная ночь, а у меня ещё клаустрофобия? У-у-у-у-у-у?
– Не вой! ? Юлька взяла на себя обязанности главнокомандующего. ? Щас вызовем этих, как их? Спасателей.
И уверенно ткнула пальцем в кнопку с надписью ?Вызов?.
– Кхе, кхе.. Пыш-пыш-бу-бу-бу, Иванова. ? Неразборчиво донеслось из динамика. ? Бу-бу-бу шшшшшшшш какова хуя?
– Иванова! – Заорала Юлька. ? Иванова, мы застряли в лифте! У Лидки эпидерсия и Хеллоуин, а я в туалет хочу! Спаси нас, Иванова!
– Клаустробофия у меня, дура.
– Похуй. Я такое не выговорю всё равно. Ты слышишь нас, Иванова?
– Бу-бу-бу, ждите. ? Чота сказала Иванова, и отключилась.
– Не ссы, Лидос. Скоро приедет Иванова, и нас спасут. А потом мы обязательно пойдём, и напугаем Ковалёвых. ? Юлька опустилась рядом со мной на корточки. ? Ты только потерпи, потерпи, родная. Не умирай! Дыши, дыши, Лидка!
– Отстань, дубина. ? Я отпихнула Юлькины руки, которыми она вознамерилась надавить мне на грудную клетку. ? Я не умираю, и я дышу. Только тут воздуха мало, поэтому не вздумай пёрнуть.
– Жива! ? Возрадовалась подруга, и предложила: – Давай, может, споём?
– А подмога не пришла-а-а-а, подкрепленье не прислали? – Обречённо начала я.
– Нас осталось только два-а-а-а, нас с тобою наебали.. ? Подхватила Юлька, и дальше наши голоса уже слились в неровный хор:
– Иванова далбаёб, и с патронами напряжна-а-а-а, но мы держым рубежы, мы сражаемся отважна-а-а-а?

*Прошёл час*

– Ковыляй патихонечку, а меня ты забу-у-уть?
– Зажывут твои ноженьки, прожывёш как-нибуть!
– Труля-ля, труляля-ляля?
– Иванова ? пизда!

*Прошло ещё полчаса*

– Голуби своркуют радосна?
– И запахнет воздух сладостна..
– Домой, домой, пора домой!!!!
– Юля, я умираю?
– Нас спасут, я верю!
– Про нас забыли? Ивановой никакой нет. С нами разговаривал бес.
– Я верю, что Иванова существует! И нас скоро спасут!
– Спасатели Малибу?
– Не, им далеко ехать. Скорее Чип и Дэйл.
– Я поцелую их в жопу.
– А я им отдамся.
– Домой, домой, пора домой!!!

*Прошло ещё двадцать минут*

– Кто тут, блять, на лифте по ночной Москве катаецца?!
Голос со стороны свободы пролился нам в уши сладостным нектаром.
– Это мы! Дяденька, вытащите нас!
– Пицот рублей за ночной вызов.
– Согласны!
– Сколько вас там?
– Двое!
– Тогда с каждой по пицот.
– Пошёл нахуй! Пицот, и хватит. Щас Ивановой позвоним. ? Ершова была категорична.
На свободе что-то зашуршало, и стало тихо.
– Дядя, вы тут? ? Я заволновалась.
Тишина.
– Дядь, мы пошутили! ? Ершова кинулась на закрытую дверь. ? По пицот с каждой!
Тишина.
– Довыёбывалась, жлобина? ? Я нацелилась когтями в Юлькину опухшую рожу. ? Пятихатку пожалела? Теперь из-за тебя?
Тут кабина лифта сильно дёрнулась, и поплыла куда-то вверх.
Мы молчали, боясь спугнуть своё щастье.
– На какой этаж ехали? ? Заорал кто-то над головой.
– На седьмой! ? Заорала в ответ Юлька. ? На седьмой, дяденька!
– Щас спущусь за деньгами. Ждите.
Кабина остановилась, но двери не открылись.
– Придёт, как думаешь? ? Я заволновалась.
– А то ж.
Ещё через минуту за дверями послышалось шуршание, и створки разъехались, показав нам усатое и пьяное лицо спасителя.
– Дядя! ? Крикнула Ершова, и распростёрла объятия. ? Дай же нам тебя обнять!
– И поцеловать! ? Я подняла с пола лыжную палку¸и шагнула на свободу.
– Блять!!! ? Вдруг заорал спаситель, и кинулся вниз по лестнице. ? Черти! Ёбаный понос!
– Чо это он? ? Юлька перегнулась через перила, и посмотрела вниз. ? Живот прихватило, что ли?
– Дура, – я заржала, – это он нас с тобой испугался! Сама подумай: открываецца дверь, и на тебя вываливацца чёрное уёбище с хвостом и рогами, а за ним?
– Второе уёбище. Без сисек и на кривых ногах. ? Ершова явно обиделась. ? Жалко дядьку. А с другой стороны, пятихатку сэкономили. Нучо, домой?
– А куда ещё. Только пешком.
Спустившись на четвёртый этаж, мы с Юлькой, не сговариваясь, позвонили в квартиру Ковалёвых, и молча ждали реакции. Без вопроса ?кто там?? дверь открылась через минуту.
– Ты дрочер, Рома. ? Сурово сказала Юлька, и стукнула по полу лыжной палкой. ? Хуй тебе, а не Царствие Небесное. Сдохни, гнида.
– Продавай квартиру, сука бородатая, а деньги отдай в церковь. Иначе не будет тебе прощения. ? Я ковырнула засохший кетчуп на шее. ? И прекрати ебацца без гандонов. Твоя Вика не спермоприёмник.
Рома коротко всхлипнул, и захлопнул дверь.
– Чота хуёво мы как-то им отомстили? – Ершова поставила лыжную палку на место, и плюнула Ковалёвым в дверной глазок.
– В самый раз. – Я открыла свою дверь, и впустила беса в квартиру. ? А мог вообще подохнуть. И тогда менты, кило героина, и?
– Четыре трупа-а-а возле та-а-нка… – Нараспев продолжила список ништяков Юлька.
– И зона с лесбиянками-и-и-и…

Дверь за нами закрылась, и в доме номер девять ненадолго воцарились тишина и спокойствие.

© Мама Стифлера

1 ацтой2 плохо3 так себе4 хорошо5 супер (7 оценило, среднее: 4.57 из 5)
Loading...Loading...

2 комментария to “Хеллоуин”

  1. Necra написал:

    Фантастика! Читал с большими перерывами на вытирание слез!

  2. Тварь написал:

    супер) получил масу удовольствия)))

Оставить комментарий