Грузчик

Я вот все лето дома просидел, ну как сидел, ниработал карочи. Ну а чо? Куда не устроюсь, всегда что-то приключиццо. Да и не моё это наверно, все эти фотосалоны и рекламные агенцтва. В личном тоже – хуйнипайми. Хотя с Мариначькой встречаемся иногда.А со Светкой как рассталссо, так как отрезали. Не звонит ваще песда. Ниразу блять.

Ну и чота раз сижу дома. Хоп! Мобильнег дилинь-дилинь! Смарю, Мариначька. Ну и говорит, типо Павлег пошли сходим куда-нибудь. Ну я сразу на выход, а там сосед мой в коридорчеге. И тоже такой приветливый. И сходу мне:
– Павел! – ну это он меня так называет, – а не помог бы ты мне в одном важном деле?
– Цена вапроса – сотка, – говорю. А хуле, он толи комерс какой, толи чо. Для нево сотка ваще не деньги. Я уж чиста пасасеццке демпингую.
– Договорились, – отвечает, – я тут девайс приобрел, коробку бы на мусорку оттащить надо.

И показывает на такую агромную коробку. Я не знай, чо там лежало раньше, но на картонном комбинате ее наверно две смены клеили. Бля, вот прибор там лежал раньше! Как у бабки моей был телевизор “Рубин” совецкова произвоццтва, только еще громаднее. И главное сосед говорит:
– Мы щас вдвоем по-быстрому, а то неудобно одному.
– Да лана, помогу, – сотка на дороге не валяеццо же.

И тут жына ево высовываеццо, и типо сколько я тебя могу ждать, туда-суда. И он чота сник как-то весь, виноватыми глазами на меня посмотрел и грусть свою оценил в еще одну бумажку с лошадками. А чо? Она ж не очень тяжелая, коробка-то, в лифт вот только не лезет. Зато по лестнице весело кувыркалась.

Ну и выхожу я во двор, коробку волоку за собой. А там уже Мариначька стоит. Ну и сразу:
– Вы чо, стиральную машынку купиле? – радасная такая.
– Нет, – говорю, – сотовый блять!
– Ы-ы-ы! ЗдОрово!
– Ну здравствуй, – отвечаю, и в щечку ее поцеловал.
– Да я не в смысле превед, а типо молодцы вы.
– Да я понял, – отвечаю, – а я вот вежливый ниибацца.

И чота стою я с этой коробкой каг дурак. До мусорки переть ваще не охота. Была бы металлическая, только отвернись нинадолга, ее уже не было бы в наличии. А картон кому нахуй? И тут мысль мне – хуяк! Напрямик в голову! И я стал вокруг коробки ходить, и бороду чесать. Ну подбородок то есть. Присяду, и меряю ее, ну пальцами. А чо, старинная русская мера. Пядь, равняеццо 17,78 см. Батанег один сказал, а я запомнил чота.

А Мариначька не поймет в чем дело. То на меня, то на коробку палит. А спросить толи стесняеццо, толи ваще неинтересно ей. Ну я еще пару кругов сделал вокруг коробки и говорю:
– Не пойдет!
– Что не пойдет?
– Да Санёг просил коробку ему подарить.
– А ему зачем?
– Так у нево же цобака.
– И чо?
– Конуру он ей сделает, вот чо!

Мариначька недоверчиво посмотрела, и видимо попыталась представить размер цобаки, но почему -то сказала:
– Намокнет картон осенью…
– А Санёг ее фольгой обклеит.
– А-а-а, – протянула задумчиво Мариначька, – а почему тогда не пойдет?
– У нево агромная цобака, боюсь непоместиццо.
– А что за порода?
– Сенбернар у нево.

Я карочи крышку приоткрыл, внутрь смотрю. А Мариначька чота в уме прикидывает. Я ей и говорю:
– Слы? Будь другом, давай померяем? Главное чтобы она там стоя умещалась.
– Ты чо дурак? Сам лезь в свою коробку и меряй.
– Нельзя мне. У Санька сцука… 85 сантиметров в холке.

Мариначька задумалась над цифрами и говорит:
– Ну и как я туда залезу?
– Ну давай я ее набок щас положу, ты заберешься, а потом я переверну ее, – тут главное с серьозным летсом говорить.
– Ога, щас! – отвечает, видимо испугалась, – за что я там держаццо буду?
– И то верно, пошли тогда.

Подтаскиваю коробку к скамейке.
– Давай, залазь на лавку и прыгай сверху.
– Павлег, ты меня только держи.
– Марин, туфли сними только, весь пол каблуками продырявишь.

Ну и прыгнула она туда и стоит. Я ей говорю:
– Прячься, мне крышку надо закрыть.
– А я там не задохнусь?
– Нисцы, вон дырок сколько, – ну и демонстративно ей голову измеряю, пядью опять же, линейки же нет с собой. И ножиком еще одну дырку вырезаю.

Ну она присела там, я крышку и закрыл.
– Ну чо?
– Чо-чо?
– Удобно?
– Ну вроде бы.
– Марин, смари какова тебе соседа подселили?
– Где? Не вижу…

Слышу зажигалкой там чиркает, хуле свет не провели еще в теремок. Как бы пожар ненаделала. Или хуй необожгла.
– Дурак, – шепчет изнутри.
– Прикинь, зато средь бела дня. Экстремально! Кругом народ ходит… Здрась, тёть Вер! – а потом опять шепотом, – классно же, Марин?
– Угу, – мычит в ответ, и впрямь классно.

И стою я значит, ну типо тащил как-будто коробку и устал. Прислонился к ней передом, ну чуть поддаю иногда задом, а руки по бокам коробки. А Мариначька там внутри стараиццо. А я привык, ее там за ушком почесать, или челку с глаз убрать. А вместо этого геометрические формы целлюлозно-бумажного изделия ощущаю.

А тут откуда нивазьмись Санёг. И такой, превед Павлег, кагдилла, чо в каропке? А я чо ему скажу? Там лежит мая Зануссь, и я с ней сичас ибуссь? Хорошо успел Мариночьку предупредить шепотом. Типо сильно нишуршы и без подобострастия пожалусто там внутри. Ну а этот иблан, хотя я на нево не в обиде, сам также поступил бы, как йобнет по каропке. Ногой!

Мне карочи перестали сосать сразу. Ну я сверху на крышку прилег так, чтобы у друга от внезапного открытия ящега пандорры инфаркцыя не случилась. И как можно спокойнее говорю:
– Мудак ты, Саша, если ты щас хоть один жидкокристаллический индикатор мне разбил, тебе песда.
А он, извини, я не знал, я думал пустая. Хуле пустая? Ну попробовал он ее приподнять конешно. Мариночька вес имеет все-таки. Попыжился он немного и урыл потихому…

А в коробке слышу какое-то движение началось. Ща вылезет моя недососавшая и все тогда. И я нарочно так кричу на всю улетсу:
– Здрась, дядь Сереж! А Марина выйдет? – слышу движение прекратилось.
– Кто там? – голос из коробки меня спрашивает.
– Кто-кто! Отец твой вон идет! – шепчу сверху, – сиди не высовывайся.
– Бляяя! – Мариночька говорит.
– Да ненадо мне помогать, я сам типо, Маринке превед передавайте, – кричу опять.
– Бляяя! – Мариночька опять чота повторило это слово.
– Ты давай продолжай, совсем чуть-чуть осталось, – это я опять шепотом.

И только я что-то тепловлажное ощутил опять, чувствую кто-то меня по плечу так легонько – тук-тук. Ну я всем корпусом не могу же повернуццо! И башка нихуя не на шарнирах. Ну глянул так в бок нимнога… И чота Мариначькино “Бляяя!” у меня с губ и сорвалось. И прямо в Светкено летсо и угодило.

А я ж не видел ее сколько! Мы ж с ней вот с таких лет! И она напротив меня встает и говорит:
– Павлег, я тут думала долго…
А в коробке же звукоизоляции нет нихуя! Ладно там пенопласт был, или стекловата какая. Сосед наверно корабликов наделает флотилию целую, педораз. И Мариночька каждое слово слышит же!

Ну и начинаю скрябать по коробке ногтями. Глушу “радио свободы” так сказать. А Светка, прям на полном серьезе, говорит люблю тебя Павлег, и жить без тебя нимагу. А я в ответ только коробку чешу. А хуй мне там внутри исправно сосут. Я уж и губу закусывал и думал о постороннем, а конец адинхуй неминуем.

Светка чота говорит, правельные слова вообщем. И в упор на меня смотрит. А мы же с ней давно уже знакомы-то! И не один раз она мой ибальнег во время кончины видала. Ну как-то он у меня непроизвольно искажаеццо чтоли. И вот я ево скривил, хоть и старалссо очень непринужденно выглядеть. А Светка:
– Павлег, что с тобой?
– Чота с серццем,- говорю, – вызови скорую скорей…
– Ой, Паш, щас…
– Да не по сотовому! Вон аффтомат там за углом…

И только она вроде бы уже побежала, смотрит… на лавке туфли стоят. И она тоже встала… И не только она, блять! Толи я коробку чесать перестал, пока за грудь хваталссо театрально, толи Мариначьке там уже надоело сидеть… Нннаа! Сюрпрайс блять! Светка в слезы, мне паиблу хлоп! Мариначька тоже сообразила по какой щеке для симметрии надо приложиццо…

Одно хорошо, когда створки раскрывались, я хуй, пользуясь случаем, вынул. И спрятал от глаз подальше. И чота мысли у меня такие, что он мне теперь только напасцать… На неопределенный срок. Да ладна, прарвемссо!!!
©MGmike эМГэМайк

1 ацтой2 плохо3 так себе4 хорошо5 супер (2 оценило, среднее: 2.50 из 5)
Loading...Loading...

Оставить комментарий